- Ну, хотя бы для вас. - Тут он, наконец, улыбнулся.

- Значит, я буду при этом?

- А вы уже при этом - с того дня, как узнали.

- Понимаю. - Она обдумывала его слова. - Я хотела сказать - буду при катастрофе?

На несколько минут их легкий тон уступил место глубокой серьезности. Они обменялись долгим взглядом, который как бы соединил их.

- Это зависит только от вас - захотите ли вы быть вместе со мной на страже.

- Вам страшно? - спросила она.

- Не оставляйте меня одного теперь, - проговорил он.

- Вам страшно? - повторила она.

- Вы считаете, что я просто спятил? - сказал он вместо ответа. - Эдакий безобидный маньяк.

- Нет, - сказала Мэй Бартрем. - Я вас понимаю. Верю вам.

- То есть чувствуете, что у моей одержимости - ох, уж эта одержимость! - может быть, есть реальные основания?

- Да, реальные основания.

- И вы согласны быть на страже вместе со мной?

Она поколебалась, потом в третий раз спросила:

- Вам страшно?

- Говорил я вам об этом... в Неаполе?

- Нет, тогда об этом речь не заходила.

- Потому что я и сам не знаю. А как бы хотел знать! - сказал Джон Марчер. - Так это или не так, скажете мне вы. Если согласитесь быть вместе со мной на страже, вы увидите сами.

- Что ж, согласна. - Они уже подошли к дверям, но остановились у порога, словно скрепляя печатью свой договор. - Я буду на страже вместе с вами, - сказала Мэй Бартрем.

2

Она знала, знала, но не высмеяла, не предала его, и между ними почти сразу установились довольно короткие отношения, которые еще больше упрочились, когда, через год без малого после разговора в Везеренде, у них появилась возможность встречаться чаще. Возможность эту им дала смерть двоюродной бабки Мэй Бартрем, той самой, под чьим крылом она, лишившись матери, нашла столь надежное прибежище; престарелая леди была всего лишь овдовевшей матерью нового владельца, унаследовавшего поместье, но благодаря редкостной сановитости и редкостно-крутому нраву сохранила положение главы этого знатного семейства.