- Вы правы, - согласилась мисс Бартрем, - да, от судьбы не уйдешь, да, она свершается своим особым образом, своим особым путем. Но, понимаете ли, в вашем случае, и образ, и путь были бы - ну, совершенно исключительными, и, так сказать, предназначенными для вас одного.

Что-то в ее словах насторожило Марчера.

- Вы сказали "были бы", как будто в душе уже начали сомневаться.

- Ну, зачем так! - вяло запротестовала она.

- Как будто начали думать, что уже ничего не произойдет.

Она покачала головой - медленно и, пожалуй, загадочно.

- Нет, я думала совсем о другом.

Он все еще настороженно вглядывался в ее лицо.

- Так что же с вами такое?

- Со мной все очень просто, - опять не сразу ответила она. - Я больше чем когда-либо уверена, что буду вознаграждена за свое так называемое любопытство, и даже слишком щедро.

Теперь от их легкого тона не осталось и следа; Марчер встал с кресла и еще раз прошелся по маленькой гостиной, где год за годом неизменно возвращался в разговорах все к той же теме, где под всевозможными соусами вкушал их сопричастность, - так, вероятно, выразился бы он сам, - где вся обстановка стала не менее привычной для него, чем в собственном доме, где даже ковры были протерты его стремительными шагами, как сукно конторок в старинных торговых домах протерто локтями целой череды клерков. Целая череда изменчивых настроений Марчера отметила эту комнату, превратившуюся в дневник зрелых лет его жизни. Под влиянием слов Мэй Бартрем он, неведомо почему, с такой остротой ощутил все это, что через минуту снова остановился перед своей приятельницей.

- Может быть, вам стало страшно?