Где-то далеко на юго-востоке простиралось Средиземное море, но увидеть его от нас было невозможно, хотя до него было гораздо ближе, чем до Пиренеев. Как раз у подножия той горы, по чьему склону расползлись домишки Сен-Прива, находилось большое углубление – возможно, то был кратер древнего вулкана, – и там на высоте 865 метров над уровнем моря амфитеатром располагались постройки и крепостные стены древнего города, именуемого Мальзие. Толстые стены укреплений из серого гранита, такие же серые башни и ворота, серые, чуть отливающие синевой колокольни, крытые красной черепицей крыши домов... Весь этот человеческий муравейник располагался по берегам быстрой и бурной реки Трюйер.

Вот так мы и жили себе поживали, тихо да мирно, когда осенью 1764 года до нас дошли жуткие слухи из городка Лангонь, что находится в верховьях реки Алье, по другую сторону гор Маржерид, примерно в 10 лье к юго-востоку от нас. Тогда я еще плохо знал мой край, вернее, я не знал ничего, кроме дороги, связывавшей Сог и Сен-Шели. Но теперь мне было бы трудно рассказать мою историю, не указывая расстояний между различными селениями и не прокладывая мысленно маршрут. Ведь за 40 лет, что я провел на этих дорогах с моими повозками и мулами, я так привык измерять все километрами и лье. Легко сказать, но у меня за плечами 42 года путешествий по Жеводану и огромное количество доставленных грузов (иногда на ярмарку у подножия Мон-Шове мне доводилось доставлять от 4 до 5 тысяч различных ящиков, коробок, корзин и вьюков).

Итак, повторяю, мы жили тихо и мирно, хотя и были плохо одеты, да и сыты бывали далеко не всегда. Мы ведать не ведали не только о благополучии, но и о достатке, но страдают ли люди от того, что у них нет чего-то, о чем они не знают? Стаканчик доброго винца, немножко сахара-сырца, цветной платок на шею – вот что мы считали роскошью и чему несказанно радовались. Старики нам много рассказывали о массовых убийствах, ужасных грабежах и жутких пожарах, что происходили в наших краях во время восстания камизаров, причем они говорили, что злодеяния творили как черные камизары, то есть гугеноты, так и белые камизары, молодые дворяне-католики.