- Господи, защити нас от всех сволочей, от любой мрази - литовской, латышской и русской. Не дай погибнуть сынам и дщерям Израиля. Ты слышишь меня, Господи? Ведь в такой тишине и глухой слышит...

На исходе вторых суток нашего странствия в низине сверкнула незнакомая река.

Еще издали Пинхас увидел натянутый над водой канат и небольшой, сколоченный из сосновых досок паромик с сигнальным колокольчиком под крохотным железным куполом, смахивающим на шляпку лесного боярина - боровика.

К паромику сверху, с осыпавшегося утеса, вел выстланный валежником - видно, на случай дождя - пустой проселок.

Колокольчик молчал. Не видно было и паромщика.

Телега съехала вниз. Пригорюнившийся Пинхас огляделся, в сердцах сплюнул, но тут же взял себя в руки и что есть мочи закричал:

- Эй, кто-нибудь!

- Эй! - возопила тишина. - Э-э-эй!

И вдруг из кустов вылез какой-то верзила с распатланными рыжими волосами.

- Чего орешь? - широко зевнул он.

- Ты паромщик? - Пинхас подождал, пока он власть назевается.

- Я, - промолвил тот, не переставая зевать.

- Перевезешь на другой берег?

- Заплатишь - перевезу, - выкатилось у паромщика сквозь неодолимую зевоту. - Гони золото!

- Откуда я тебе его возьму.

- Еврей без золота - не еврей. - Верзила прикрыл ладонью рот, как булькающий чайник крышкой, и, подбирая штанины, зашагал к кустам.

- Постой! - закричал сапожник Велвл и стал сдирать с пальца обручальное кольцо.

- Только с одним условием - колечко наперед.

- Ладно, - выдавил сапожник.

- Что ты делаешь?! - ужаснулась мама.