Майя вышла на улицу и села в трамвай номер двадцать третий. Он без проблем доставил ее до остановки, которая называлась улица Лизы Чайкиной. Майя и чемодан перешли на другую сторону Ленинградского проспекта, потом прошагали в глубь квартала, потом свернули во двор, где высился престижный дом светло-розового кирпича. В подъезд можно было зайти запросто – ни кнопочного кода, ни хитрого домофона, зато внутри дежурили два битюга. Один из них сначала вперился глазами в чемодан, затем лениво передвинул ноги навстречу Майе:

– Вы к кому?

– К Мокрых Всеволоду Ивановичу!

– Минуту! – Второй битюг набрал номер телефона: – Всеволод Иванович, к вам…

– Майя Шустрова, – подсказала посетительница.

– Госпожа Майя Шустрова, – официально повторил второй битюг, положил трубку и сказал: – Сейчас Всеволод Иванович спустится.

Майе это не понравилось. Но Всеволод уже бежал вниз по лестнице с максимальной скоростью, на которую был способен.

– Вот я к тебе и пришла! – во всеуслышание, звонко провозгласила Майя, оправдывая прозвище Звоночек.

Всеволод машинально оглянулся на охранников, те делали вид, будто происходящее их вовсе не интересует, но делали вид так старательно, что становилось ясно: очень даже интересует.

На лбу Всеволода выступила испарина. Нервным движением он потер ладони одна о другую:

– Может быть, выйдем во двор, поговорим?

– Мне стесняться нечего! – громко объявила Майя, теперь она смотрела на любовника с нескрываемым презрением. – У тебя ладони от страха липкие!

– Понимаешь, – лепетал Всеволод, – она ведь здесь тоже прописана и имеет все права на площадь. Она вернулась и…