– Ничего, он отлично вписался в статью, послушай: «Режиссер, ползая на поводу у сценариста, не понял, что вместо банальной лошади, лошади устарели, надо было вводить в кадр голубого Мокрых, это было бы адекватно современному пофигизму!» Ну как?

– Гениально! – Майя искала пристанище и потому шла на откровенную лесть.

– Я убеждена, что гениально! – кивнула Алика. – А твой Всеволод – он… он не подкаблучник, он хуже, даже не знаю, как его обозвать!

Майя рассмеялась.

Алина все не успокаивалась:

– Его жена расселась на нем рыхлой задницей…

Майя искренне удивилась:

– Ты видела его жену?

– Не видела и не желаю видеть! Только не вздумай просить прощения у Гуннара! Ничего ему не рассказывай! Ты обиделась на него, оскорбилась, придумай на что, и ушла ко мне. Если он позвонит, я его пошлю по матери! И замолчи, ты мне мешаешь работать!

Майя поднялась и ушла на кухню пореветь. Она была сильной женщиной, но все-таки женщиной. Еще вчера вечером Всеволод умолял ее уйти к нему, а сегодня… Майя плакала и размышляла – любит ли она Всеволода или нет? Пришла к выводу, что не любит, и заплакала еще пуще.

На кухне показалась Алина:

– В холодильнике пельмени с творогом! Вон кастрюля, свари и поешь! Без секса жить можно строго определенное время, зато без еды никак нельзя! Ты не возражаешь, если я вставлю твой банальный случай в статью? Тебя не назову.

– Возражаю!

– Спасибо, я вставлю! – И Алина ушла.

Майя перестала плакать. На холодильнике лежали сигареты. Майя взяла сигарету, отыскала спички, зажгла, закурила.

Тотчас опять возникла Алина и отняла:

– Ты же не куришь! Курить вредно, это известно любому кретину! И не распускай слюни! Хочешь, я поделюсь с тобой моим киноактером?

– Нет.

– Ну как хочешь!

В кухне было тепло и уютно. Сидя на табурете, Майя прислонилась к кафельной стене, белой с розочками. Жить Майе не хотелось, а спать хотелось. Она заснула. Когда проснулась, то увидала, что напротив, на таком же табурете сидит Гуннар, высоченный, золотоволосый, и читает латышскую газету.