— Если я отойду отсюда, я стану меньше? — спросил ты.

Отец прикурил еще одну сигарету и сказал, что ты глупый.

— Стану? — снова с тревогой спросил ты.

— Нет, конечно, нет, — ответила мать.

Однако вот она стала, та ферма, которую ты исследовал, там, где ты открыл кран: большой дом, сараи, комбайн, большой двор — теперь они стали игрушечными. Из крана все еще текло, ты ведь помнишь… Ты вдруг почувствовал себя очень одиноко и грустно. Пикник продолжался, и, когда воспоминание о твоем разочаровании становилось нестерпимым, ты повторял объяснение матери, про себя, как заговор:

— Предметы, далекие от тебя, кажутся меньше…

Совершенно ненамеренно она стала рассказывать тебе о том, что солнце на самом деле в тысячу раз больше, чем весь наш мир, оно просто кажется маленьким, потому что очень далеко.

Через некоторое время ты спросил:

— А люди когда-нибудь попадают на солнце?

— Нет. Оно слишком горячее.

Итак, решил ты, солнце всегда будет далеко и никогда не станет нужного размера. Никогда. Тебя вдруг заполнило чувство несправедливости: какие-то предметы всегда становятся своего собственного размера, а солнце — никогда.

— Это нечестно! — закричал ты. — Нечестно! Отец засмеялся во весь голос, но ты был так расстроен, что не обратил внимания.

— А насколько большой наш мир? — спросил ты через некоторое время.

— Настолько, насколько ты видишь его, — ответил отец. — Иди вперед и всегда будешь видеть все больше и больше. Посмотри на ферму, — показал он пальцем. — Если бы ты вышел из нее через переднюю дверь и шел по прямой линии достаточно долго, ты смог бы войти в дом с заднего входа — теперь понимаешь?

Можно было явно ощутить удовольствие отца от того, как он сознательно сбил тебя с толку, но по крайней мере одна вещь была ясна.