Машина и фургон уже не так далеко — и тебе не терпится с ними поиграть. Машинка синяя, а фургончик белый, у него подножка перед дверью. Ты бежишь к ним, раскинув руки.

Вот ты добегаешь до ровной площадки, ты всего в нескольких ярдах, когда в одно мгновение машина и фургон становятся полноразмерными.

В изумлении ты останавливаешься. Отходишь на несколько ярдов назад, потом немного вперед — медленнее.

И опять они меняются в размере. Женщина с ведром выходит из фургона и, увидев тебя, спрашивает, не нужно ли тебе помочь.

Ты пристально смотришь на нее, потом отступаешь, пока все снова не становится маленьким. Делаешь небольшую паузу перед тем, как начать сближение. Затем опять отступаешь. Вперед, назад, ты продолжаешь менять эту критическую дистанцию, и когда появляется отец, ты уже почти в слезах.

Сначала он подходит к женщине и некоторое время разговаривает с ней; они смотрят на тебя и смеются. Потом он берет тебя за руку и ведет вверх по склону холма.

Ты оглядываешься еще всего один раз — все опять маленькое. Пикник; ты сидишь на коврике, лимонад в одной руке, сандвич — в другой, смотришь на стоянку и пытаешься понять, что же произошло.

Ты ел и пил без всякого удовольствия, глядя прямо перед собой. Тем временем мать начала что-то долго объяснять, а ты, хотя и не понимал смысл, как заклинание повторял про себя слова, которые она произносила.

— Предметы, далекие от тебя, кажутся меньше, но на самом деле они все время одинакового размера, — говорила она тебе. — Как та ферма, на которой ты был. Смотри.

И она показала вверх на холм.

Ты повернулся, зная заранее, что сейчас увидишь. Ты ведь обошел весь двор, постоял в сарае и коровнике; ты так и не смог забраться внутрь через разбитое окно кухни — и все же теперь ты издалека видел всю ферму, такую же маленькую, как машина и фургон внизу.