- И еще, - Иоганн снова улыбнулся. - Если бы Вольф был тем, за кого его принял Хмурый, то он всячески бы пытался войти в доверие. А он не стал выдавать себя за противника режима и дал понять, что ему вообще наплевать на политическую борьбу. Поэтому я ему полностью доверяю.

Иоганн замолчал и обвел соратников внимательным взглядом.

- У кого есть другое мнение?

Наступила тишина.

- У тебя, Шалва? - требовательно спросил Фогель. Парцвания покачал головой.

- У тебя, Виктор?

- Нет, - поколебавшись, ответил Азаров.

- Да все ты верно расписал! - восторженно улыбаясь, сказал Волосюк. - Вот голова у человека! Нам до него - как до неба!

- Убедительно, - кивнул Коныхин.

- Согласен, - не очень убежденно произнес Вялло.

- Тогда все сомнения сняты, - подвел итог Фогель. - Обвинения Хмурого не подтвердились. Он будет наказан. А теперь спать.

* * *

На следующий день в распиловочном цехе плохо закрепленная доска, соскользнув со штабеля, сломала Хмурому ключицу, руку в двух местах и расплющила ступню. Если это было обещанное наказание, то прекрасно организованное, если совпадение - то очень удачное. Как бы то ни было, вора увезли на больничку и у Вольфа отпала необходимость следить за подходящими сзади. Впрочем, в этот же день он обзавелся новыми врагами.

После вечерней проверки Парцвания и Якушев заспорили о правах и свободах.

- Нет, ты скажи, почему нельзя "Новый мир" выписывать? - с кавказским темпераментом кричал Шалва. - Я не говорю про другие журналы, про "Америку", например. Но ведь "Новый мир" - наш, советский журнал, там ни порнографии, ничего такого. На воле его свободно выписывают, продают в киосках. Почему мне запрещено?

- Потому что там Солженицына печатали, - объяснил Якушев. - Вдруг еще что-такое тиснут. А мы здесь прочтем...