Анна Константиновна никогда не забудет тот первый большой налет на город: взрывы, вой сирен, выстрелы зениток, стрекотанье пулеметов на станции. Вражеские самолеты улетели, немного развеяло дымы, хотя станция еще горела. Анна Константиновна беспокоилась, не зная, что с Иваном Матвеевичем, с хатой, но прежде всего надо было накормить детей, которые уже плакали не от страха, а от голода. Вдруг она увидела, что в калитку детсада вошел красноармеец с каким-то большим свертком.
- Вы Анна Константиновна?
Она кивнула.
- Вот. Девочка. Эвакуированные говорят, что от самой польской границы едет, из Перемышля. Какой-то мужчина со станции послал к вам. Возьмите.
Красноармеец убежал, девочка осталась. Личико в угольной пыли, платьице перепачкано мазутом, волосы слиплись. Ботиночки на босу ногу. Смотрела испуганно, недоверчиво.
- Как тебя зовут?
Потупившись, новенькая молчала. После обеда, который собрали уже затемно, девочку отмыли. Она оказалась прехорошенькой: живые темные глаза, матовая кожа, чуть зарумянившиеся щеки.
- Как тебя зовут, доченька? - переспросила Анна Константиновна.
- Ми-и-иля, - чуть слышно ответила та.
- А фамилия?
Молчание.
- Ты чья, Милечка? - допытывалась Анна Константиновна. - Ну скажи, чья?
Девчушка заплакала...
В полночь на горящую станцию налетела новая армада стервятников. Никто не спал той ночью в Бахмаче. А утром Анна Константиновна пошла на станцию узнать, что с мужем, и договориться с военным комендантом о машинах, на которых она предполагала увезти детей в какое-нибудь село, подальше от бомб. В станционном парке творилось что-то невообразимое. Горели вагоны, кричали люди, оглушительно свистели маневровые паровозы. Рабочие и красноармейцы-саперы наскоро чинили разрушенные пути. Анна Константиновна с трудом разыскала Ивана Матвеевича, потом в военной комендатуре условилась насчет транспорта, побежала назад вдоль железнодорожных путей, забитых остовами обгоревших вагонов. В один из тупиков был задвинут эшелон, сильно пострадавший от бомбежки. Вперемежку стояли платформы, пассажирские и товарные вагоны. Их металлические каркасы еще излучали тепло, залитые водой доски дымились и шипели.