Вдруг она вздрогнула и остановилась - почудился детский плач. Прислушалась. Да, в одном из вагонов, затушенных, наверное, в самом начале пожара, плакал ребенок. Ее будто толкнуло туда. В сумраке она увидела детские фигурки.

- Да вас тут целый детсад!

- Нет, только я и Лорик, - поправил ее парнишка с игрушечным пистолетом на ремне. - Я Стась Григорцевич. А этот плачет все время, ревушка-коровушка...

В куче тряпья она увидела третьего - худенького заплаканного малыша с черной кудрявой головой.

- Что же мне с вами делать? Где ваши мамы?

- Мы одни, - сказал мальчик с пистолетом. - Мы боимся и кушать хотим.

Так в детском саду Анны Константиновны оказались Стасик Григорцевич, Лорик Овчинников и Арон Рис. Не успели они познакомиться со своими бахмачскими ровесниками, как пришли военные машины. В кабине одной из машин сидели еще двое "ничьих" детей.

"15 июля 1941 года.

Рано утром выехали в Городище. Люди уходят из города на села. Идут перепуганные, в пыли все. В саду много мертвяков в кучах. Родные ищут своих. На Киевском все еще рвется. В Городище остановились в школе. Ничего есть не хочется с перепугу. Только б спрятаться куда б нибудь. Пролетали немецкие самолеты, но не бомбили. Разведчики, наверно".

"19 июля 1941 года.

Утром немец сбросил штук шесть бомб. Разбил нарсуд и убил одного человека. В городе за все четыре дня был раз. Разрушенного малозаметно. Все убрали. На Киевском восстановили линию. Там сгорели все станционные постройки и почти весь поселок. Вот чего наделали, гады! Железо со станции и колесные пары поразбрасывало чуть ли не на км.