Работники разошлись по селу на квартиры. Детей осталось восемь человек. Они живут в погребе. Там безопасней. Часто пролетают немецкие самолеты. В школе лазарет".

Она решила поговорить с ним в последний раз.

- Толик, ты меня не жалеешь совсем.

- Почему?

- Вчера прилетали немецкие самолеты, была стрельба.

- Ну и что ж такого?

- А где ты был?

- В городе. Детсад и хата стоят, а Ивана Матвеевича не видел, на станцию красноармейцы не пускают.

- Ты меня не жалеешь. Город ведь тоже бомбили. Я потом все село обегала. И по щелям смотрела, и у зениток. Дай слово, что больше не пойдешь в Бахмач.

- Ладно.

- Нет, ты мне слово дай. Честное пионерское.

- Честное пионерское, - неохотно сказал Толик.

- Смотри!..

Наши войска отступали, перегоняли танки, орудия, везли раненых. Анна Константиновна нашла какого-то войскового командира, попросила помочь эвакуировать детей. Глядя на нее усталыми воспаленными глазами, он сказал:

- Нет, мамаша. Могут быть десанты впереди окружения. Будем пробиваться - погубим ребятишек...

- Что же делать?

- Оставайтесь, сохраните их. Родина спасибо скажет.

Он прав. Но как сохранить детей? Перевезти в Бахмач, под бомбы и пули? Уцелеет ли ее хата? И чем грозит приход врага?

Война вторглась в жизнь каждого. Подсекла одних, осложнила судьбы других, подняла миллионы людей на тяжкий ратный труд, заставила многих по-иному оценить себя и определить свое назначение. И не думала не гадала простая украинская женщина, что лихая година готовит ей исключительные испытания.

Эти испытания обрушились на нее позже, а пока надо было решать, что делать с детьми. Анна Константиновна пошла в правление колхоза. Там командовали военные, составляли какие-то списки. Приходили мужчины и парни в гражданской одежде и уходили, захватив из пристройки оружие.