Анна Константиновна долго ждала, пока освободится председатель. Она его едва узнала. Еще вчера у него были усы, а сегодня он сбрил их и сразу помолодел на десяток лет. Объяснила, в каком положении оказалась она с детьми, попросила подводу, чтобы перевезти их в город.

- Слухай, не дури, - возразил председатель. - В огонь не пущу. Весь город по селам разбегается, а ты туда, да еще с детьми. Не пущу.

- Я же за них отвечаю.

- Все мы за них отвечаем, - опять не согласился председатель. - Подумай хотя бы о том, чем ты их там будешь кормить.

- Ваша правда. Но что же делать?

- Оставайтесь в селе. Все не могут уехать. Детей раздадим.

- Кому?

- Кому, как не народу?

Председатель позвал кого-то из коридора, приказал выделить лошадь в распоряжение "этой гражданки" и выяснить в двух соседних колхозах фамилии женщин, которые согласны до прихода Красной Армии взять "ничьих" детей. 29 августа - этот день она хорошо запомнила - ребят повезли по селу. Стась Григорцевич укоризненными, почти взрослыми глазами смотрел на нее, когда его уводили. Миля плакала навзрыд и кричала: "Мама! Мама!" Передавая Арона Риса, Анна Константиновна сказала:

- Этого мальчика зовут Володя...

"1 сентября 1941 года.

Детей распределили по колхозам, а мы с Анной Константиновной переехали на квартиру в конец села. Много городских живет здесь. Слышна артиллерийская канона" да в стороне Батурина. Вот уже дня три подряд бомбят Бахмач. Правда, не сильно. Гонят много скота. По полю его тоже много. Хорошего кабана сейчас можно за литр водки с закуской достать".

"4 сентября 1941 года.

Много красноармейцев в селе. Колхозное имущество раздают колхозникам. Хозяйка натащила домой курей, меду, яблок. Свинью здоровенную пригнала. Носится весь день как угорелая. Я сейчас почти все время живу у бойцов. И ем там".

"7 сентября 1941 года.