Вчера гестаповцы расстреляли 27 человек. Все партизаны. Из них две женщины и один мальчик лет двенадцати. Я их видал, как они рыли себе могилу. Большинство молодых, но есть и старики. Есть бахмачские. Сегодня утром ходил на могилу. Земли сверху 5-10 сантиметров. Я с санинструктором насыпал холмик. За это немцы нас чуть не избили".

Однажды Толик Листопадов увидел около станции Славу Мирошкина, одного из "ничьих" ребят, которого он помнил еще по Городищу. Малыш сбежал оттуда, собрался ночью зарыться в уголь и ехать на Брянск.

- В Конотопе снимут тебя и застрелят, - сказал Толик.

- А я спрячусь с головой...

- А разгружать начнут? Не пущу. Идем!

- Куда?

Слава Мирошкин переночевал на одной койке с Толиком в хате Анны Константиновны, а назавтра переселился в детдом.

Но то, что затеяла Анна Константиновна, еще нельзя было назвать детдомом. Подошла осень, в помещении было холодно, и разутые-раздетые дети все время болели. Анна Константиновна перетаскивала больных ребятишек в свою хату, и Толик снабжал этот лазарет таблетками, добывая их в райздраве. Не оставлял без внимания ребятишек и Данила Иванович Костенко. А поздней осенью пришлось обратиться к нему, чтоб отвести главную беду. Управа приказала освободить подготовленное на зиму здание нарсуда - негде было, дескать, размещать немцев. Анна Константиновна побежала разыскивать Костенко.

- Один выход - в контору МТС, - растерянно сказал Данила Иванович. Попробую договориться с сыночком, чтоб его...

Волкушевский, приемный сын Костенко, личность странная, разрешил занять большую комнату конторы. Через разбитые окна и пустой дверной проем в нее нанесло уже много снегу. Забили окна досками, оставили только одно, кое-как застеклив осколками раму. Дымила печь, и снова Иван Матвеевич месил глину, таскал с пепелищ кирпичи. На первый случай прибили к дверным косякам старое одеяло, а вскоре Костенко привез готовую дверь, сняв ее с петель в своем сарае...