Весной зарянки рано появляются в среднерусских дубравах, иногда чуть ли не первыми из настоящих перелетных птиц. А покидают леса уже в самое предзимье, когда начинают ощипывать калину свиристели и по опушкам посвистывают снегири. В такую пору встреча с молчаливой зарянкой в опустевшем лесу запоминается надолго: странно видеть певца весенних зорь в ненастную пору глухой, глубокой осени, на пороге зимы. Но нередко приход зимы на среднем Дону затягивается до конца декабря я даже до начала января. А иногда после солнцеворота выдаются такие дни, когда над ярко-зелеными полями озими не хватает песни жаворонка, а в бору — зарянки, чтобы поверить в сверхранний приход весны.
Но далеко от этих полей поднебесные певцы, и не до песен последним зарянкам, хотя это не больные и не истощенные подранки, отставшие от своих. Нет, это здоровые, крепкие птицы, у которых в затяжную и не суровую осень миграционное состояние прошло прежде, чем они собрались лететь. Такие остаются зимовать на тех участках, на которых остановились, и, бывает, доживают до того времени, когда начинается весенний перелет зарянок. Часть из них, словно понимая, что в лесу зиму не пережить, становятся до весны горожанами. В городской обстановке если даже с кормом туговато, то можно переночевать в тепле, на чердаке, в подъезде, в заводском цехе.
Но какой бы мягкой ни была зима, помогать тонконогим и зябким зарянкам можно только кормом, потому что эти птицы не переносят неволи. Пойманные весной или летом, они осваиваются в клетках, лишенные свободы зимой, погибают от шока. Приходится придумывать разные ухищрения, чтобы отвадить от кормушки воробьев и синиц и не испугать при этом зарянки.