В разгар весны в хороших песенных местах утром и днем голос зарянки немного теряется в птичьей многоголосице, хотя поет она не меньше других. Зато на вечерней заре, когда успокаивается дневной ветерок, никто из птиц друг другу не мешает, никто никого не перебивает, убаюкивающее пение зарянки слышно отчетливо. Гаснет заря — и один за другим смолкают певцы, словно очарованные вечерним покоем леса.

Бывает, что в середине апреля холодный ветер пригонит с севера переполненные сырым снегом тучи, и он, как зимой, в одну ночь пригнет к земле кусты и молоденькие деревца, завалит цветущие подснежники. Но утром в заснеженном лесу снова запоют зарянки, и с потеплевшей земли, с зелено-голубых ковров, словно от их пения, исчезает белая пелена, и молодые травы снова тянутся к солнцу, как после теплого дождя.

Зарянка не пуглива. К поющей птице даже в светлом редколесье можно подойти совсем близко. Но увидеть самку, занятую постройкой гнезда, удается редко: настолько она скрытна и осторожна. Место для гнезда пара никогда не выбирает в чистом лесу, а находит тенистое, овражистое урочище, захламленное валежником, где остается на все лето. Гнездо зарянка обязательно прячет в какое-нибудь укрытие: в широкое дупло, под корни, под кучу хвороста, под забытую поленницу, подальше от любопытного постороннего взгляда. С первыми птенцами все обходится благополучно, а вторых судьба иной раз меняет на кукушонка. К первому гнезду кукушки просто не успевают, зато второе сумеют отыскать, как бы оно ни было спрятано.

Друг с другом зарянки необщительны. Двух взрослых птиц можно увидеть вместе только у гнезда, то есть пока существует семья.