Гусары и уланы шли с боков, обшаривая кусты. В середине отряда двигалась группа верблюдов.

Эти животные с их веселыми глазами и надменно сжатыми губами имели пресмешной вид. Оки составляли странный контраст с покрытыми кровью людьми, которых везли в повозках. Этих раненых было уже очень много, и повозки были набиты битком.

Английское каре двигалось теперь параллельно горе. Двигалось оно по-прежнему медленно, то и дело перестраиваясь, подбирая раненых и делая выстрелы из орудий. Солдаты сделались серьезны и сосредоточены. Они видели, как арабы выскочили с воплями из-за скал. Враг был многочислен и свиреп.

Лица у всех были точно каменные. Все они знали, что должны или победить, или умереть — и притом умереть ужасной смертью.

Но всех серьезнее был сам генерал. Он заметил нечто весьма неприятное. Брови его тс и дело хмурились, а лицо краснело.

— Мне кажется, Стефен, — сказал он своему ординарцу, — что там, в Королевском Красном что-то пошаливают. Когда черные показывались из-за гор, рота на правом фланге заметно колебалась.

— Это самые молодые солдаты во всем каре, сэр, — ответил адъютант, разглядывая правую роту в бинокль.

— Скажите, Стефен, полковнику Флэнагану, чтобы он приглядывал за этой ротой, — сказал генерал.

Ординарец отправился в карьер выполнять приказ. Полковник, добрый старый солдат ирландского происхождения, немедленно же отправился к роте.

— Ну что, как солдаты, капитан Фолей?

— Нельзя быть лучше, сэр, — ответил старик-капитан. Этот капитан весь век прослужил в Индии, и терпеть не мог солдат из туземцев. Теперь, получив под свою команду ирландцев, он был в восторге и глядел на своих подчиненных чересчур оптимистически.

— Подбадривайте их! — крикнул полковник.

И он помчался в другое место. В этот самый момент сержант роты сделал вид, что зашатался, и упал в кусты мимозы. Вставать он не захотел и остался лежать в кустах.