— Сержант О'Рук убит сэр, — послышался голос.

— Не робейте, ребята! — закричал капитан Фолей. — Он умер, как подобает солдату, сражаясь за королеву.

— К черту королеву! — послышался хриплый голос.

Но рев гарднеровского орудия заглушил эти слова. Капитан Фолей слышал этот крик, слышали их и лейтенанты Грайс и Морфи… Есть, однако, моменты, когда глухота становится даром бегов.

Когда шум выстрела умолк, капитан крикнул:

— Смелее, Красный Королевский! Сегодня мы сражаемся за честь Ирландии.

— Мы знаем, капитан, как охранять эту честь! — раздался тот же, не предвещающий ничего доброго голос.

Вся рота загудела, вторя этим словам.

Капитан и два младших офицера отошли назад.

— А солдаты-то… того! — заметил озадаченный капитан.

— Верно, — ответил лейтенант Морфи, — при первом же натиске они разлетятся, как дикие утки.

— Да они чуть и не разбежались, когда черные показались на горе, — добавил Грайс.

— Я зарублю первого же, кто покажет тыл! — воскликнул капитан Фолей.

Говорил он намеренно громко, так что пять ближайших рядов его слышали.

Затем он сказал тихо, обращаясь только к товарищам-офицерам.

— Конечно, это очень мне неприятно, но надо донести о том, что вы сказали, начальнику. Я поеду к нему сам и попрошу поставить в арьергард за нами роту матросов.

И он отправился в штаб, имея в виду принять меры к охране безопасности каре, но прежде чем он доехал до места, каре перестало существовать.

Двигаясь вдоль горы, британский отряд дошел до начала оврага, в котором, скрытые кустарником и камнями, сидели в засаде три тысячи дервишей, предводительствуемые Гами-дом-Вад-Гуссейном из Баггараса.

— Тра-та-та! — раздалось впереди.

Три конных разведчика, шедших впереди левого крыла каре, сделали эти выстрелы и помчались во весь дух назад, спасая свою жизнь. Они мчались, склонясь к гривам лошадей и перепрыгивая через песчаные бугры. За ними неслись прямо по пятам сорок-пятьдесят арабов-всадников.