Все — скалы, кусты мимоз, песок, — сразу ожило. Отовсюду лезли фигуры черных людей. Вой арабов, — протяжный, пронзительный вой заглушал команду офицеров. Королевский Вессекский полк успел сделать только два залпа, орудия пустили только по одному заряду шрапнели. Второй раз пушек зарядить не успели. Живая, черная блестящая от стали волна залила орудие. Королевский Вессекский полк оказался отброшенным назад, к верблюдам. Тысяча фанатиков врезалась в самое сердце каре. Эти фанатики рубили направо и налево. Мулы и верблюды, оставшись без проводников бежавших назад при приближении черных, столпились в одну кучу. Через эту кучу нельзя было увидать, что делается впереди. Но было очевидно, что черные приближаются. Крики «Алла, Алла!» становились все громче. В облаках желтого песка видны были взвивающиеся на дыбы лошади и суетящиеся, ругающиеся люди.

Вессекский полк стрелял вдогонку прорвавшим его строй арабам. Солдаты были сильно возбуждены. Врачи после рассказывали, что в ранах взятых в плен врагов они находили не одни только пули, а кое-что и похуже.

Дрались солдаты бешено. Одни из них, собравшись в небольшие кучки, яростно отражали штыками нападения всадников с пиками, другие стали спиной к верблюдам, третьи столпились около генерала и его штаба. Генерал стоял с револьвером в руке.

Расстроенное каре медленно подавалось назад. Неприятелю удалось разорвать угол четырехугольника, и он теснил теперь англичан.

Офицеры и солдаты других частей нервно оглядывались на арьергард, не зная, наверное, что там такое делается. Помощи товарищам они подать не могли, не нарушив строя.

— Ей Богу, они прорвали вессекцев, — воскликнул Грайс из Красного Королевского полка.

— Дьяволы нас подстерегли-таки, Тед, — произнес с сильным ирландским акцентом лейтенант Морфи.