Для начала он пригнал овец и занял пустую кошару (своих овец коммуна потеряла — был падеж), потом занял двор коммуны изможденными колхозными лошадьми, которые сравнительно легко пробились к коммуновским кормушкам с душистым сеном, и, наконец, довершил дело волами. Ну, а затем Чумак принялся за самих коммунаров, агитируя их добровольно вступать в колхоз «Коммунар». А тут как раз «ликвидировалось» еще несколько коммун (Ободовская, Ксаверовская, Ружинская), и это придавало энергии Родиону Чумаку, который почувствовал, что время работает на него. Однажды утром на фасаде коммунов ского дворца появился лозунг, написанный от руки на полоске белой бумаги: «Товарищи коммунары! Вступайте в колхоз «Коммунар»!» Этим лозунгом, в сущности, было покончено с коммуной, и все же коммунары еще держались, выставляли на ночь своих сторожей, днем обособленно выходили на сев, все еще лелея надежду, что за коммуну вступятся сверху. И вот однажды ночью заступник и правда явился.

Мальва стояла в темноте у окна, смотрела, как от церкви по улочкам растекаются огоньки (только что кончилась вечерня), и глазам своим не поверила, увидав, что один из них свернул в ворота коммуны. Еще со времен Соснина коммунары были воинствующими атеистами, и вдруг — эта дрожащая свечка в зеленом фонарике (фонарики бывали еще красные, желтые и голубые). Неизвестный легко прошел в ворота («Вот так свободно проходят сюда и люди Чумака», — подумала Мальва) и понес свой фонарик на крыльцо, посвечивая им (скотина перемесила весь двор, и он превратился в сплошную слякоть). От кого-то она слыхала, что Данько скрывается в Семиводах, и теперь с ужасом подумала, уж не он ли это заделался «верующим». С этим фонариком он впрямь мог производить впечатление мирянина.