Агроном Журба, которого тут знали как великого спеца по свекле, извинился не за то, что лемков приехало так много, а за то, что их председатель Аристарх Липский заболел и не смог прибыть, но рад будет видеть их всех (Журба широким жестом показал на понурившийся вавилонский актив на крыльце) в Зеленых Млынах, на балу, который состоится в следующее воскресенье, а к тому времени верно уж и подмерзнет. Савка, представив, как на тот бал к лемкам двинет пол Вавилона, расхохотался, так что Лукьян вынужден был извиниться за него перед лемками, которые могли как-нибудь не так истолковать этот смех. «Это наш исполнитель, он от роду весельчак…» Савка принарядился, он был в новых штанах, в новом картузе и в рубашке из пурпура, выделанного в Прицком, только вот сапоги… Савка чинил их, как только рвались, а теперь застеснялся перед лемками их вида и спрятался за актив.

«Чубарь уже здесь?» — поинтересовался Журба, которому было поручено войти в прямой контакт с товарищем Чубарем и пригласить его на бал в Зеленые Млыны.

«Ждем…» — Лукьян метнул на Савку предостерегающий взгляд.

Затем прибывших приветствовал Фабиан с козленком, и гости, сойдя с телег, пошли за ними на красный песок.

Приехал Клим Синица, а с ним несколько бричек из Журбова, из Шаргорода и откуда то еще. У Клима в бричке — Соснин, заворг райкома Яша Тимченко и какой то новенький, как потом выяснилось, штатный пропагандист райкома Головей, недавно приехавший из Одессы. Все промерзли, потому что долго торчали на дороге в ожидании правительственных машин, так что теперь просили прощения за свое опоздание и за высоких гостей, которые, верно, так и не прибудут. Бездорожье.

«Детей, детей не пускайте!» — послышалось, едва отворились бальные врата.

А из овина такое устроили! Прямо рай! Гости будут чувствовать себя здесь, как во дворце. Музыканты на помосте играли туш каждому счастливцу, едва тот