– Я не стану убивать его, разве что он окажется очень уж хорош, – пообещал я.

– Ладно, убейте шельмеца, – расщедрился Старик.

– Эх, Старик…

– Да, убейте его. Вам доставит удовольствие расправиться с ним в одиночку. Рог вы сможете продать, если он вам не нужен. У вас ведь лицензия еще на одного носорога.

– Ну что? – вмешался Кандиский. – Разработали план кампании? Сговорились, как перехитрить бедных зверей?

– Да, – сказал я. – А как ваш грузовик?

– Грузовик отслужил свое, – ответил австриец. – И знаете, я даже рад этому. Слишком многое с ним связано. Грузовик – это все, что осталось от моей «шамбы». Теперь у меня ничего нет, и жить стало куда проще.

– Что значит «шамба»? – спросила моя жена. – Уж сколько времени слышу это слово. Но я почему-то стесняюсь спрашивать, что означают всякие местные слова.

– Шамба – это плантация, – пояснил Кандиский. – От моей ничего не осталось, кроме грузовика. На нем я последнее время возил рабочих на шамбу одного индийца. Это очень богатый индиец, он выращивает сизаль. Я служу у него управляющим. Индийцы, знаете ли, умеют извлекать прибыль из сизалевых плантаций.

– И вообще из чего угодно, – сказал Старик.

– Да. Там, где нас неизбежно ждет неудача, где мы попросту умерли бы с голоду, они наживаются. Но этот индиец интеллигентный человек. Он меня ценит. Я для него воплощение европейской организованности. Вот сейчас я организовал набор местных рабочих и еду домой. Это дело долгое. Надо произвести впечатление. Я три месяца не виделся с семьей. Зато теперь организация организована. Я мог бы с таким же успехом управиться за неделю, но впечатление было бы уже не то.

– А где ваша жена? – спросила его моя жена.

– Она с дочерью ждет меня дома, на плантации, где я работаю управляющим.