– А уши у куду вам ни разу не удалось разглядеть?

– Уши? Если бы мне удалось разглядеть уши какой-нибудь из этих подлых тварей, она была бы уже освежевана.

– Да, подлые твари! – согласился Старик. – Не по вкусу мне охота на солонцах. Куду вовсе не так уж хитры, как нам кажется. Но вы охотитесь на них там, где они всегда настороже: ведь их стреляют на солонцах, с тех пор как эти солонцы существуют.

– Это мне и любо, – ответил я. – Я готов охотиться здесь хоть целый месяц. Что может быть лучше засады? Не надо бегать, потеть. Сидишь себе, ловишь мух да скармливаешь их муравьиным львам. Благодать! Только вот время…

– В том-то и беда. Времени мало.

– Так вот, – говорил между тем Кандиский моей жене, – вы непременно должны посмотреть эти большие «нгомы», пляски на празднествах туземцев. Это самые настоящие национальные танцы.

– Послушайте, – сказал я Старику. – Второй солонец, где я был вчера вечером, – самый надежный, только уж очень близко от этой вонючей дороги…

– Если верить следопытам, туда ходят одни мелкие куду. И потом – это слишком далеко. Восемьдесят миль в оба конца.

– Знаю. Но ведь мы видели там следы четырех крупных самцов. Уверяю вас, если бы не вчерашний грузовик… А не засесть ли мне там сегодня с вечера? Просижу всю ночь и утро, а потом плюну на этот солонец. Там побывал еще и огромный носорог. Во всяком случае, следы мы видели огромные.

– Ну что ж, – согласился Старик. – Может, заодно убьете и носорога. – Старик ненавидел всякое бессмысленное убийство – и убийство, совершаемое между прочим, ради эффекта, и убийство ради убийства, – мирясь с ним лишь тогда, когда страсть охотника сильнее отвращения к смерти или охотник этот стремится завоевать пальму первенства. И я видел, что он предлагает мне убить носорога только для того, чтобы сделать мне приятное.