- Мой изумленный вид объсняется тем,- сказал я, - что за все время вы первый гость, явившийся к Джеральду Марчу.
Мне показалось, что она улыбается, едва заметно, как это делают иногда из любезности; вообще же она, по-видимому, редко улыбалась.
- Я его сестра,- сказала она, как бы объясняя этим свое появление в поздний час и все остальное.- С вашей стороны очень мило, что вы открыли мне дверь...
- Да, Джеральд не отворил бы вам дверей!-сказал я.- Он никогда не отворяет дверей.
Она рассеянно смотрела вдоль переулка. В этот миг я гордился нашим переулком, так как он удивительно оттенял цвет ее шляпы. Наконец ее взгляд упал на автомобиль с летящим аистом.
- Я думаю, этот автомобиль... его можно оставить тут?
Мне показалось, что она недостаточно гордится своим автомобилем. Я ответил, что, по-моему, его смело можно оставить, с таким видом, будто "Испано-Суиза" был самым обычным явлением у дверей моего дома; затем я предложил проводить ее до квартиры брата, так как он живет на самом верху, а лестница у нас никогда не освещается. Но она, видимо, не спешила. Она все время казалась погруженной в свои мысли. Она вяло промолвила:
- Вы очень любезны...
По ее голосу каким-то образом можно было догадаться, что у нее миленькое лицо.
- У меня часто являлось желание,- тихо произнесла она,- поселиться здесь. Вы понимаете, какое-то непонятное желание...
- Конечно, непонятное,- ответил я.
Она взглянула на меня, словно впервые заметив мое присутствие, как бы пораженная тем, что стоит и разговаривает со мной. Я тоже был поражен. Она стояла непринужденно, как женщины из журнала Джорджа Барбье "Falbalas et Fanfreliolies", умеющие стоять непринужденно; руки она держала в карманах светло-коричневого жакета- le sport, ярко блестевшего при свете фонаря; жакет был сильно открыт у шеи, и на нем красовался высокий воротник из меха выдры. Я знал это потому, что когда-то у Меня был приятель, занимавшийся набивкой чучел. Маленький красный слон шествовал по тому кусочку платья, который я мог видеть; платье было темного цвета и не pour le sport.