На карту поставлено доброе имя страны, ваш престиж. Мы будем производить в широких масштабах не фрукты, а богатство. Богатство! Богатство! Деревни превратятся в городки, городки — в города, все пункты будут связаны железными дорогами, шоссе, телефоном, телеграфом. Не будет больше изоляции, не будет больше нищеты, запустения, болезней, бедности… Банановые плантации, рубка леса, добыча полезных ископаемых… Далеко не надо ходить, здесь поблизости есть золотоносные жилы, залежи каменного угля, жемчужные острова… Центры! Здесь будут центры цивилизации и прогресса!

— Друзья, — комендант встал, — нет, мы не бодрствуем в часы сьесты, мы грезим наяву…

Кайнд придвинулся к нему, протянул левую руку; за Кайндом последовал Джо Мейкер Томпсон. Они представились друг другу, назвав свои имена. Затем чужеземцы раскланялись с безучастной смуглой красавицей; она подняла дремавшие в ресницах глаза черного дерева и назвалась Майари.

— Мы продолжим этот разговор, когда кокосы наши поостынут. — Комендант сказал «кокосы» вместо «головы» привычным тоном остряка. — А для этого надо подождать до вечера. Вы придете ужинать на пароход?

— Весьма вероятно, — ответил Кайнд и, обратившись к той, что перебросила хрустальный мостик смеха к этому разговору, заметил:- Если вы обещаете не насмехаться над бедным калекой…

— Но обман еще не начался, а я ведь дикарка…

— Нехорошо, нехорошо вы говорите!..

— Она хочет сказать «обмен», а не «обман»!

— Да не поэтому нехорошо, а просто дикарей тут нет! Мы условились, что дикарей нет, будем обменивать цивилизацию на богатство — и все!

— Как молчалив сеньор Мейкер Томпсон! Он не любит говорить? — задела она, чтобы не отвечать Кайнду, молодого североамериканца, красивого, атлетически сложенного, светловолосого, загоревшего на тропическом солнце, широкий лоб, медная бородка, карие глаза.

— С разрешения властей и пользуясь случаем, я скажу, — рассмеялся он, подумав вдруг о Кармен и бое быков, — что вы не только красивы, вы просто очаровательны.