На углу Невского и Садовой его окликнули.

- Олег Николаевич! Олег Николаевич! Постойте!

Знакомый тягучий голос, от которого у него всегда портилось настроение. А она уже была тут, уже хватала за локоть.

- Представляете, - сообщила она, - отпирается. Ничего, говорит, не было и нет. Зануда, говорит, ревнуешь напрасно. Как вы считаете? Врет? А я, между прочим, как раз сегодня видела во сне реку. Большая такая река, как Волга. А на самой середине...

- Лошадь, - догадался Мокшин и, не давая ей закрыть рта, продолжал, высвобождая локоть: - Во-первых, мне некогда, тороплюсь на свидание. Во-вторых, ваш муж безусловно прав. В-третьих, перестаньте видеть сны. Всего наилучшего.

- Как?! - опешила Зленко.

- Да вот так. Извините, - и, церемонно ей поклонившись, он заспешил к метро, радуясь Началу Начал.

Никуда они с Варей не пошли, сидели и разговаривали, и, конечно, он рассказал ей про книгу, про бумажку с рецептом, про зелье, про все. Варвара слушала его с улыбкой, покачивала головой, а когда он закончил словами: "Я пошел, а она стоит, челюсть - до земли, глаза как колеса у самосвала", сказала:

- Вот за это я тебя и люблю.

- За что?

- За все.

8

Наступил понедельник, рабочий день. Начался он с того, что Мокшин пригласил к себе Майю Зотову, конструктора как-никак третьей категории.

- Хочу вам сообщить, Майя Ивановна, - сказал он, внимательно всматриваясь в ее лицо, - что в ту пятницу я, как двоечник, краснел за ваш чертеж перед начальником отдела, потому что физически не успел исправить в нем все допущенные вами ошибки, а их было тьма. Больше я не намерен ни краснеть, ни тратить свое рабочее время на исполнение _ваших_ обязанностей.

- Олег Николаевич, - привычно затрепетав, перебила его Зотова, - как вы так можете, у меня же ребенок, вы же знаете.