Нет, я не мог решиться коснуться шкуры и уже хотел отступить, когда она внезапно открылась и передо мной, сверкая белками глаз, возник Горькая Ягода. Я вскрикнул. Он же наклонился, внимательно посмотрел на меня и наконец сказал:
– Я ждал тебя, мой сын.
Я не мог промолвить ни слова, глубже вздохнуть, даже шевельнуться. Мне хотелось убежать, но все во мне замерло.
Горькая Ягода кивнул головой.
Откуда он знал о моем присутствии?
– Я знал, что ты придешь, – повторил он и умолк, будто бы ожидая моих слов.
Я пересилил себя и прошептал:
– Мой Тауга, мой Тауга…
– Знаю! – Горькая Ягода выпрямился надо мной, страшный и огромный. – Знаю, твой Тауга болен.
Я снова расплакался.
– Отец, – промолвил я, – отец… Не допусти, отец, чтобы вечный мрак окутал его.
– Иди в свою палатку и жди меня. Я отгоню от него Духа смерти.
Когда он скрылся в типи, я побежал назад, к собаке, и быстроту моим ногам придавали и страх перед Горькой Ягодой, и радость оттого, что он выслушал мою просьбу.
Тауга все еще лежал на боку. Из его раскрытой пасти свешивался язык. Я опустился возле него на колени и быстро и сбивчиво стал рассказывать ему, что все будет хорошо, что мы еще вместе будем бегать в лес на охоту, выслеживать оленя, волка и серого медведя.
Но Тауга ничего не слышал и дышал все чаще и слабее… Хотя он был одной из самых чутких собак в лагере, он даже не вздрогнул, когда шаман наклонился над ним.
Горькая Ягода начал его ощупывать, посмотрел глаза, раскрыл пасть, внимательно осмотрел язык, надавил на живот. Когда Тауга застонал от нажима его тяжелых рук, шаман кивнул головой и зашептал что-то про себя. Не смея шевельнуться, я смотрел с благоговейным страхом, как Горькая Ягода насыпал на ладонь несколько щепоток принесенного с собой зелья, растер его в порошок, а потом завернул в тоненький плоский ломтик мяса, свернув его валиком. Затем он начал печь мясо над костром, мурлыча песенку на незнакомом мне языке. Когда мясо скорчилось на огне, вокруг распространился странный и резкий запах, Горькая Ягода прервал свою песенку, всунул мясной шарик в пасть Тауги и крепко придержал ее, пока пес не проглотил мясо.