Тауга помесь, как и все наши собаки. Лаять он не умеет, только воет, как его отец – волк. Покрытый темной, густой, всегда вздыбленной на хребте шерстью, этот пес с широкой грудью и сильными ногами – настоящий вождь своего рода – один справлялся с четырьмя лесными волками. Я очень гордился им. Чем он отличался от своих лесных братьев? Разве только взглядом добрых, почти человеческих глаз. Ах да, еще и тем, что не всасывал воду, как это делают волки и кони, а по-собачьи лакал ее языком.

Солнце прошло уже половину своего пути, когда перед моими глазами открылась удивительная и вместе с тем прекрасная картина. На миг мне показалось, что я во сне очутился в чудесной стране легенд – такой сверхъестественный вид был у одной скалы: каменный великан неподвижно сидел, опустив голову и положив гранитные руки на колени, и о чем-то думал.

О чем он думал? Никто не знает. Никто не знает, зачем Маниту создал скалу, так сильно напоминающую воина. А может быть, он просто превратил в скалу кого-нибудь из своих сыновей. Если так, она никогда не выдаст своей тайны. Па-пок-куна, Скала Безмолвного Воина, говорить не умеет.

Здесь нас ждали сани, собачья упряжка и мой будущий учитель Овасес – Дикий Зверь. Когда мы подошли к нему, он сидел под скалой в позе Безмолвного Воина и отличался от него только тем, что встал и приветствовал Непемуса. Неподвижный, он был словно вытесан из камня. Худое, скуластое лицо с глубоко посаженными глазами напоминало скалу. Над лицом, как белый мох, поднимались седые волосы. Стоя, он немного горбил спину, будто готовясь к прыжку. Вероятно, поэтому ему дали имя Дикий Зверь.

Мы не теряли времени: нужно было двигаться дальше. Непемус прокладывал дорогу. Овасес бежал за санями.

Чаща все больше меняла вид. Лес редел. Исчез можжевельник, кусты тен-кве – шиповника. Все реже блестела кора сосен, все чаще появлялись ели. Из лиственных деревьев я видел только березы, согнувшиеся под тяжестью снега, будто слабый человек. Березы почти касались земли своими верхушками, образуя волшебные белые арки, под которыми мы проезжали. Только ели стояли с гордо поднятыми головами, опустив свои тяжелые лапы, словно хотели что-то поднять с земли.