— Хотите, подарю для вашей темы дополнительный довод? Так сказать, аргумент от филологии. Я ведь словесник. Преподавал когда-то русский и литературу и знаю, что есть такое понятие «философия языка». Так вот, утверждаю, что согласно ей слова «советская» и «совесть» не случайно созвучны… Подумайте над этим…

Еще одна секундная пауза, и секретарь обкома встал, давая понять, что разговор и так затянулся.

— А трудности — что ж — будут, конечно, но что касается нас, то помощь гарантируем. — И пожал руку Даулетову:- Действуйте, директор совхоза «Жаналык»!

Следовало бы, конечно, сразу оговорить, какова будет помощь обкома, на что можно рассчитывать, да неуместно было бы «торговаться» в такой серьезный и торжественный момент. И не стал ничего уточнять Даулетов, лишь спросил, когда надо приступать.

— Что тянуть! С той недели и приступайте. Нажимов представит вас народу. Секретаря райкома вы ведь знаете?

— Немножко.

— В дороге и познакомитесь поближе. Постарайтесь войти в контакт с Нажимовым. Вам вместе работать, и долго работать.

И все же беспокойно было на душе у Даулетова. Необычно как-то. Перемены не всегда приятны, особенно неожиданные. Они порождают тревогу, хотя разумом человек понимает их необходимость, без перемен нет движения вперед, самой жизни нет. Но это разумом. А сердце мается. Волнует его новое, неизведанное, непривычное.

Иные сердца, напротив, не могут существовать без перемен, напрашиваются на них. Радуются при первом дуновении свежего ветерка. Но не таким был Даулетов. Он понимал неизбежность и необходимость изменений, но что до сердца, до души, то по сердцу ему было как раз постоянство.

Дома, сказав жене о назначении, он тут же почему-то стал спорить с ней, хотя она не возражала и вообще не выразила ничем своего отношения к перемене. Стал доказывать, что директорство — это именно то, что необходимо ему и всей семье сейчас и что именно об этой должности он мечтал давно.