Громкая музыка отвлекла Жоржа от грустных мыслей, и он увидел, как молодые горожанки на площади отплясывают какой-то веселый танец под аккомпанемент скрипки и гитары. Одна из них, хорошенькая темноволосая девушка с цветком в волосах, внезапно подскочила к Жоржу и, схватив его за руку, увлекла за собой в хоровод. Молодой человек с удовольствием включился в забавную танцевальную импровизацию, его стройные ноги взлетали над мостовой, четко попадая в простенький ритм немецкой народной песенки про белокурую Гретхен. Очаровательная темноволосая незнакомка, которую Жорж крепко держал обеими руками за талию, хохоча и радуясь собственной смелости, подпевала незатейливой песенке нежным голоском, а остальные девушки, которым он не забывал улыбаться, не без зависти поглядывали на подружку, обнимающую красивого молодого человека в военной форме. Мелодия последний раз взлетела вверх финальным аккордом, и Жорж, поклонившись, галантно поцеловал руку даме.

Внезапно девушка порывисто обняла Жоржа и крепко поцеловала его в губы на глазах у всех, и смущенный Дантес, ахнув, не успел запротестовать. Его еще никогда в жизни не целовала женщина. Внезапно ему захотелось, забыв обо всем, стиснуть ее в объятиях, распустить по плечам тяжелые темные косы, украсть у нее из прически небрежно пришпиленный, как пойманная на лету бабочка, алый цветок…

К счастью или к несчастью, но озорная ведьмочка убежала, с хохотом вывернувшись из его объятий. Запыхавшийся и раскрасневшийся Дантес стремительно и с улыбкой крутанулся на каблуках, изобразив балетное па и разыскивая глазами своего спутника, но того нигде не было видно.

Геккерн ушел.

Обегав все кривые переулочки Констанза, уставший и проголодавшийся Дантес наконец решился вернуться в гостиницу. Над маленьким городком розовел вечер, а над озером уже клубился плотный туманный сумрак, наводя на мысли о таинственных озерных духах из старинных немецких сказок. Горожане закрывали свои лавочки и зажигали свечи в красивых, будто нарисованных на картинке домиках с красными островерхими крышами. Алый октябрьский закат темнел, сгущаясь, с горных вершин на маленький Констанз плотным саваном опускалась ночь, и озеро теперь казалось черным зеркалом, по гладкой поверхности которого ветерок небрежно гонял красные кленовые листья.