Старинный замок, одиноко возвышавшийся на крутой скале на правом берегу озера, был той самой гостиницей, где вот уже почти месяц жили Геккерн и Дантес. Жорж бегом преодолел расстояние, отделяющее его от тяжелых кованых ворот замка, и внезапно увидел Геккерна, стоящего у окна своей комнаты и пристально глядящего на него из окна.

Жорж остановился как вкопанный. Смущение и стыд боролись в нем с немедленным желанием помахать рукой барону, влететь к нему в комнату, смеясь и болтая, забраться с ногами в глубокое, мягкое кресло и выпить красного бургундского вина из погребов Фрица. Некоторое время они продолжали смотреть друг на друга, затем Геккерн отвернулся и отошел от окна. Совершенно сбитый с толку, молодой человек медленно побрел в гостиную, где был тут же обласкан, накормлен и напоен хлопотливой хозяюшкой, женой Фрица. Барон так и не появился, и Дантес, покосившись на запертую дверь его комнаты, отправился спать.

«Ну в чем дело? – рассуждал про себя Жорж, пытаясь понять причины странного поведения Геккерна. – Ну подумаешь, какая-то девчонка… Нет бы посмеяться, а он… Если он считает мое поведение недостойным, то я, разумеется, готов извиниться… Что он там говорил о юности, которая проходит, как краткий миг?»

Его глаза начали слипаться, и он приподнялся в постели, чтобы затушить свечу, как вдруг в дверь чуть слышно постучали.

Сердце Жоржа внезапно рухнуло вниз и забилось, как пойманный заяц; пальцы предательски задрожали, а голос тут же сорвался на крик:

– Барон, вы?

– Я. А вы еще не спите, мой друг?

Геккерн стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на него с выражением, которое могло и привидеться Дантесу, потому что в колышущемся пламени свечи глаза барона казались одновременно нежными и порочными, а взгляд манящим и в то же время испытующим. Жорж резко сел в постели, отбросив со лба непослушную светлую прядь, и смущенно и радостно уставился на барона, не веря своему счастью.