– Барон… я чем-то вас обидел?
Взгляд Геккерна смягчился, и он наконец отошел от двери, подойдя почти вплотную к изголовью кровати Дантеса. Жорж повернулся, почувствовав, как серые глаза барона впились в его затылок, и совсем по-детски сказал:
– А вы не могли бы… просто поцеловать меня… на ночь?
Геккерн с усилием облизнул вмиг пересохшие губы и на негнущихся ногах подошел совсем близко к Жоржу.
– Спи, мой мальчик, – сказал он нежно, и в эту секунду руки Жоржа обвились вокруг его шеи, притянув к себе. Геккерн издал полустон-полувсхлип, быстро перехватив руки юноши в свои, и, наклонившись к нему, прошептал: – Спите, Жорж… вы… вы еще не вполне здоровы.
Стремительно развернувшись, Геккерн быстрыми шагами вышел из комнаты.
Свеча от этого резкого движения колыхнулась и погасла, и комната погрузилась в ночной мрак.
Глава 2
Отъезд
Очнулись наши души лишь теперь,
Очнулись – и застыли в ожиданье;
Любовь на ключ замкнула нашу дверь,
Каморку превращая в мирозданье.
Кто хочет, пусть плывет на край земли
Миры златые открывать вдали —
А мы свои миры друг в друге обрели.
Ты рядом… я с тобой… глаза в глаза —
Два полушарья карты безобманной:
Как жадно наши пылкие сердца
Влекутся в эти радостные страны!
Есть чувства, что на смерть обречены,
Но если наши две любви равны,
Ни убыль им вовек, ни гибель не страшны.
Барон Луи Геккерн не любил поспешных выводов. Особенно если это касалось сферы его эмоций, которую он давным-давно привык запирать на замок. В конце концов, он же не мальчишка, как этот белокурый французик, Жорж Дантес, и должен вести себя соответственно. Что он себе позволяет, этот юный нахал, и почему он, барон Геккерн, не может поставить его на место?