– О, барон, простите мне… я… я не хотел… Я вас искал потом, я все кругом обегал, а вы ушли… Я знаю, я вел себя недостойно, вам, наверное, было стыдно за меня, и эта девчонка – она просто…

– Дорогой Жорж, – с насмешливой улыбкой перебил его Геккерн, – перестаньте, друг мой, я просто не хотел вам мешать. Вы так прекрасно танцевали с этой вашей юной ундиной, что я, как и подобает человеку моего возраста, решил потихоньку удалиться, чтобы не стеснять вас своим присутствием. Я надеюсь, вы хорошо провели время?

Дантес залился краской, вспоминая темноволосую девушку и ее быстрый, похожий на укус поцелуй.

– Я и не думал, месье Геккерн… То есть я хотел сказать, что эта барышня совсем не в моем вкусе.

– А кто в вашем вкусе? – Барон все еще продолжал улыбаться своей странной, волнующей улыбкой, поглядывая на Жоржа из-под полуопущенных век, и Дантес поспешно опустил глаза, в который раз уже отметив про себя, какой красивой формы у него рот.

Глаза Геккерна казались совсем черными в полумраке комнаты, и Жорж невольно подумал: «Как жаль, что он стоит так далеко…»

– Я совсем не хотел смущать вас, мой дорогой Жорж. Простите мне этот нескромный вопрос. Я только хотел пожелать вам спокойной ночи.

– Барон…

– Да?

– Я хотел спросить… Я, наверное, задерживаю вас?.. Ваш экипаж давно уже починен, и мне не хотелось бы думать, что вы из-за меня остались в этой глуши…

Внезапно Геккерн сухо и холодно рассмеялся, и его взгляд тут же стал сосредоточенным и острым.

– С чего вы взяли, Жорж, что кто-то, кроме меня, имеет право распоряжаться моим собственным временем? Только я решаю, насколько те или иные вещи имеют для меня в жизни смысл. И что стоит моего внимания и времени, а что – нет. Так вот, я хочу, чтобы вы знали – все, что я делаю, я делаю только по собственной воле. И рекомендую вам впредь с таким же вниманием относиться к собственным желаниям и решениям.