Туська медленно поднялась навстречу. Не кинулась, как всегда, не повисла с визгом, забывая, что взрослая. Ждала.
- Анастасия, - сказал отец. - Нас предупредили, что ты можешь появиться. Идем.
У Туськи дрогнули губы.
- Куда?
Отец (совсем как Антошка) пожал плечами:
- Домой, конечно. Поешь, помоешься. Ты безобразно грязная.
- А меня арестуют?
Брови отца поползли вверх:
- Арестуют? С чего ты взяла? Разумеется, тебя посмотрит врач. Мало чего ты могла подцепить за неделю...
- А тетя?
- Это было недоразумение, - с нажимом произнес отец. - Понимаешь, не-до-разу-ме-ние. Она звонила нам два дня назад, за тебя беспокоилась. Мы тебя к ней отвезем...
- Если захочешь, конечно, - неуверенно вставила мать.
- А зеркало?
Она стояла и ждала, что они ответят, но уже сейчас полз из живота ледяной холодок, потому что Туська заранее знала ответ.
- Понимаешь, так будет лучше. Понимаешь, мы хотим тебе только добра.
- А мне не нужно ваше добро.
Конечно, она могла попытаться им что-либо объяснить... про сказку, и что ее нужно защищать... даже если одна против всех. А они заладят свое. Она может утонуть в их вранье! Ненастоящие. Или это она ненастоящая? Когда она заглядывала в зеркало, то видела там чужую девчонку с ненормальным худым лицом и глазами. Может, они правы, а она ненормальная, когда прячется и всех боится и прячет зеркало, а может, надо наоборот? Она уже почти сдалась и поверила им, когда отец сказал, хватая ее за плечо:
- Ну, хватит! Потом будешь разводить философию. Пошли.
- Я не пойду.
- Пойдешь.