Пшеничный набрал номер,  назвался и спросил о налете.  Должно быть, ему подтвердили.  Он  спросил,  что  милиция собирается делать?  До  каких пор в городе будут погибать люди? Пшеничный распорядился проверить дом в Грушовке.

     - Чего ты от меня хочешь? - спросил Устинова.

     - Если бы я знал.

     - Расскажи о себе. Ты кто по профессии, врач?

     - Социолог.

     Однако Пшеничный не понял, для чего изучать желания отдельных людей или групп, если желание может быть только одно - восстановить разрушенную войной страну.

     Устинов  ответил,   что   в   его  время  так  мыслят  только  отсталые руководители, привыкшие с военной поры выполнять план любой ценой.

     - Ты вредный элемент! - Пшеничный ударил ладонью по столу.

     - Таких,  как вы,  у нас считают несовременными, - признался Устинов. У себя вы на хорошем счету,  а  у  нас пришлось бы перестроиться.  Но,  может, через тридцать лет  вы  будете совсем другим.  Например,  станете министром, привлечете социологов в свою отрасль...

     "Если не хватит инфаркт, - подумал он. - Все-таки он не верит мне".

     - Через тридцать лет я буду спать вечным сном,  - сказал Пшеничный. - А вы уж без меня как-нибудь... Войны не будет?

     - Не будет.

     - Ишь,  не будет! Зря, что ли, мы все жилы рвем, чтобы дать коксующийся уголь для тяжелой промышленности?  Не  имеем права дать врагу застигнуть нас врасплох.

     Сказав  это,  Пшеничный посмотрел на  дверь.  Устинов оглянулся.  Вдоль стены брели человеческие фигуры с  бледными лицами и  полузакрытыми глазами. "Скажите,  как вы без нас живете?  -  послышалось ему.  - За что мы погибли, раздавленные обвалами,  сгоревшие от взрывов,  задохнувшиеся в угарном газе? Народ живет?"

     По небу пролетела туча,  кабинет осветило солнце. Пшеничный, не заметив вызванных им теней, продолжал говорить: