Я  не  сразу  понял,  чего  хочет Наталья.  Вспомнив Стайлза,  сказал о неожиданных изгибах человеческой натуры, сказал, как бы предлагая перейти на более общую тему.  Тем более я  решил,  что Ивановский теперь,  по-видимому, компенсирует  свою  неудачливость другими  занятиями,  случай  не  такой  уж редкий, чтобы удивляться.

     - Но он доволен жизнью! - почти с ужасом воскликнула Наталья.

     Я залюбовался ею.  Она быстро встряхнула головой,  отбрасывая золотисто блеснувшие волосы, и поглядела на меня непонимающе.

     Честно говоря,  в ту минуту Ивановский меня мало занимал.  Слушая,  как она тянется изо всех сил,  носится по  частным урокам,  хлопочет по дому,  я видел,  что она, однако, довольна собой. У меня вертелась мысль, что Наталья не отказывает себе в радостях жизни, и от этой мысли мне сделалось совестно, точно я вместе с Натальей предавал старого товарища.

     Наталья пообещала прислать ко  мне  Толика.  Мы  попрощались.  Она чуть задержала мою руку, вторично пожала ее С выражением настойчивой просьбы.

     Я приехал домой ради отца.

     После маминой смерти он  почти не изменился,  резких признаков быстрого старения я  в  нем  не  заметил.  Отец стал больше двигаться,  встречался со знакомыми,   ходил  в   гости.   Однажды  ему  позвонила  женщина,   недавно похоронившая мужа.  Должно  быть,  надеялась  избежать  одиночества,  но  он разговаривал с ней холодно и высокомерно:  то ли постеснялся меня, то ли эта вдова его мало интересовала.

     Надо было увозить его к  себе,  с этим я и приехал.  "Все мои ровесники уже там,  -  отвечал мне отец,  показывая пальцем на потолок.  - Я к тебе не поеду.  В  твоей Москве мне  нечего делать".  Я  его понимал.  Но  надо было выполнять сыновний долг.