Клавка: Ну?

Вован: Че «ну»? Я те протокол о намерениях представил? Ты обмусолить обещала? Давай, выкатывай.

Клавка: Да, Вовик. Я как бы на самом деле обдумала твой проект. В плане поехать к тебе на дачу в Отрадное и все такое. Только учти, Вован, я тебе не давалка десятибаксовая. На фу-фу такие женщины не достаются.

Вован: Короче.

Клавка: Ты как бы должен сознавать, что тебе теперь не цыпка по вызову нужна, а классная герлфренд, с которой как бы не стремно потусоваться в престижном обществе. Я ж на самом деле понимаю. Посмотри на себя и на меня. Ты кто? Ватник раменский, только не обижайся, да? А я Иняз закончила. Хочешь тебе по-английски, хочешь по-французски. Соображай, Вовик.

Вован: Еще короче.

Клавка: «Бээмвешка», новая.

Вован (присвистнув): Ты че, Клавк, упала? Конечно, ты бикса представительная, при всех наворотах, но это ж сорок штук баксов! Тоже Клавдия Шифер нашлась!

Клавка: Ну это как бы хозяин барин. Гляди, Вован. На самом деле тебе решать.

Гордо выходит, оставив дверь открытой.

Вован хочет идти за Клавкой, но тут его взгляд падает на часы, показывающие 23:59.

Вован: Блин! У меня ж речь!

Быстро открывает бутылку, достает из кармана листок бумаги.

Вован (в открытую дверь, откуда доносится песня): Тише вы, козлы! (Дверь захлопывается.)

Садится за стол. Крутится на кресле, но ему не нравится неторжественный вид коробки с компьютером. Встает перед зеркалом. В правой руке бутылка, в левой листок.

Вован (торжественно, время от времени заглядывая в листок): Дорогой Владимир Егорович! Поздравляю вас с Новым годом. Чтоб, как говорится, жизненный путь был вам глаже мыла, а всяким козлам острее шила. В этот торжественный момент, знаме... знаменующий наступление нового двадцать первого века, желаю вашему холдингу «Конкретика» процветания, а лично вам сибирского здоровья, ломовой прухи и бабок немеряно. Владимир Егорович, круче вас только Жима...