Во времена же походов Марльборо страдания несчастных, чьи родные находились в армии, многократно увеличивались той пыткой ожидания, какой подвергались они на протяжении долгих недель, прослышав о новой жестокой битве, в коей, по всей вероятности, могли принимать личное участие те, при мысли о которых их сердце сжималось от тревоги.

В число особ, наиболее страдающих от мучительной неопределенности, входила и жена — я чуть не сказала, покинутая жена — веселого сэра Филиппа Форрестера.

Одно-единственное письмо оповестило ее о его прибытии в Европу — новых не воспоследовало.

Еще одна весточка о нем долетела до нее из газет, упоминавших сэра Филиппа Форрестера, как волонтера, получившего задание провести весьма рискованную рекогносцировку, каковое задание он исполнил с величайшею отвагою, ловкостью и смекалкою, за что и удостоился благодарности командующего. Мысль о том, что он добился отличия, на мгновение заставила вспыхнуть поблекшие щеки его супруги, но краска тут же сменилась пепельной бледностью, лишь стоило ей осознать, какой он подвергался опасности.

После того сестры более не получали никаких известий ни от сэра Филиппа, ни даже от их брата Фальконера.

На самом-то деле положение леди Форрестер ничем не отличалось от положения сотен жен, чьи мужья ушли на войну, но безвольные натуры всегда склонны к мнительности и посему неопределенность, которую иные выносят с природным безразличием или же с философским смирением, а иные с верою и надеждой на лучшее, была совершенно нестерпима для леди Форрестер, одинокой, чувствительной и начисто лишенной какой бы то ни было силы духа.

ГЛАВА II

Не получая никаких известий о сэре Филиппе, ни прямых, ни косвенных, его несчастная супруга наконец начала черпать утешение даже в беспечных его привычках, некогда причинявших ей столько страданий.