Она лениво подняла левую руку и медленно прочертила прямую линию между двумя пышными холмиками грудей к тому месту, где посреди белого живота угнездилась едва заметная впадинка пупка.

— В самом деле?

— Послушай, дорогая, мне противно все время скрываться, проскальзывать в собственную квартиру словно вор. Противно спать с женщиной, о которой я почти ничего не знаю, разве что только имя. Я же говорил тебе однажды, есть в этом что-то… в общем, мерзко все это, понимаешь?

— Брось, мы же не дети! — Она расхохоталась. — Ты ведь не о любви, надеюсь? Ну а постель — в постели я то, что надо!

— Не уверен, Глэдис. Я вообще не уверен, что ты мне нравишься, понимаешь?

Похоже, ее это ничуть не задело. Приподнявшись на локте, она рассмеялась мне прямо в лицо.

— А это и ни к чему! — Ее темные глаза бесстыдно шарили по моему телу, затем они снова остановились на лице. — Сама не знаю, что я в тебе нашла?! — заявила она. — Шесть футов сама не знаю чего. Черные волосы, слегка вьются, карие глаза, довольно приличный нос. Если повернешься в профиль, то со своим квадратным подбородком будешь смахивать на актера Гэри Гранта. Знаешь, Марк, на первый взгляд ты вроде бы и впрямь хорош собой, но вот если приглядеться… Нет, тебя и симпатичным-то трудно назвать. — Положив руку мне на колено, она скорчила презрительную гримаску и процедила:

— Что я в тебе нашла? Досадливо сморщившись, я пробурчал:

— А то ты сама не знаешь?! А теперь живо, детка, вставай и не забудь надеть штанишки!

Глэдис приподнялась, но, вместо того чтобы встать на ноги, скользнула ко мне на колени.

— Глэдис, я не шучу. Тебе пора выметаться.

— Думаю, было бы неплохо повторить…

— Послушай, ответь-ка мне на один вопрос. У тебя, насколько я знаю, есть муж, а может быть, и куча детей в придачу. Или твоему мужу совсем нет до тебя дела? Неужели ты никогда не бываешь сама себе противна?