Джей не отрывал глаз от циферблата наручных часов, словно ожидал, что с минуты на минуту произойдет что-то важное. До полудня оставалась всего одна минута.

Он бросил на меня взгляд растерянных светло-голубых глаз. Неужто парень чего-то боится, с удивлением подумал я. Это действовало мне на нервы. Я знал Джея Уэзера не первый год, но в таком состоянии еще никогда не видел его. Худое от природы лицо, казалось, вытянулось еще больше и даже как-то заострилось. Он не мог устоять на месте, его большие руки нервно сжимались и разжимались. Затем машинально он принялся ковырять пальцем обтянутый кожей верх письменного стола. Я знал, что ему где-то около пятидесяти, но сейчас можно было дать лет на десять больше.

— Джей, — по-свойски ворчливо начал я, — похоже, ты сейчас лопнешь? Послушай, дружище, давай-ка выкладывай, что тебя гложет.

Он опять уставился на циферблат своих часов — Сейчас, минутку, Марк. Одну минуточку, — забормотал он. — Даже полминутки…

Мне показалось, что голос его звучит напряженно.

Я молчал. Он позвонил мне за полчаса до назначенного времени, чтобы удостовериться, что я не забыл о встрече, о которой мы договорились еще вчера, и предупредил, что придет без десяти двенадцать. Когда он появился у меня в офисе, лицо у него было довольно встревоженное и говорил он о чем угодно, кроме того, Что действительно его беспокоило, — и вот теперь совсем разнервничался.