- Я ведь не нарочно,- попытался оправдаться перепуганный Богданов. Но аналитик продолжал наносить удары:
- Как это - не нарочно? Вы, мой драгоценный, оказались в ситуации, которая требует абсолютной концентрации воли! Вы всё-таки не удержались и взяли зеркальный щит. Я, конечно, понимаю, что вам было трудно. Но мне безразлично, каким образом сделаете вы над собой сверхусилие и откажетесь от соблазна раствориться в материнской стихии. Ваша мнимая целостность в роли Персея губительна. Ведь вы, оставаясь Персеем и больше, как вам грезится, никем, умаляете свои способности к геройству - именно потому, что вы не только Персей. Вы что-то помните; какие-то ошмётки прошлого беспокоят и выставляют вас в невыгодном свете - например, пустая фамилия без личности. Естественно, что вы растерялись перед лицом бессознательного, и оно, обернувшись Афиной, моментально воспользовалось вашим смятением. Подсознание беспощадно - зарубите себе на носу! А потому вы нуждаетесь как раз в неизбежном, мучительном раздвоении, которому, конечно, всячески противится ваша психика. Но вам придётся приналечь и захватить в античный миф как можно больше из сегодняшнего дня - только так вы сможете превзойти Персея, отбросить щит малодушия и впитать смертельный взгляд Горгоны. А я, конечно, в этом деле был и остаюсь вашим незаменимым помощником.
Богданов расстроенно изучал поцарапанный линолеум.
- Я постараюсь,- выдавил он жалобно.- А может быть, всё-таки, со щитом? Может быть, мне хватит цензурированного образа Медузы?
Аналитик снисходительно заулыбался, подступил к Богданову и положил ему руку на плечо.
- Но это даже не синица в кулаке,- шепнул он с наигранным беспокойством, призывая клиента поскорее отречься от нечаянной глупости.Персей - что, по-вашему, он приобрёл для себя?- Аналитик выждал, покуда Богданов, совершенно к тому времени запутавшийся, не поднял на него затравленные глаза, сдаваясь.- Вы абсолютно правы!