- Ты, видно, безумен!- молвил он угрожающе.- Разве ты не знаешь, что ни один из смертных не властен смотреть Медузе в глаза? С чудовищем возможно совладать, лишь отразив его лик щитом.
- Ни один из смертных - это ты верно сказал,- кивнул аналитик почтительно.- Но только не Богданов! Богданов - тот, кто наделён великой силой бесстрашно заглянуть в пучины первобытного, божественного океана подсознания...- аналитик запнулся, сообразив, что говорит лишнее. Но было уже поздно.
- Ты не получишь щита,- сказал Персей непреклонно и крепко прижал к груди драгоценный сверкающий диск.
- Да разожмите вы руки,- приказал раздражённый лекарь. Угодливость и почтение исчезли из его речи, но удивиться Персей не успел, поскольку тут же до него дошло, что действие инъекции прошло и сеанс закончился. Аналитик потянул штору, и в окно хлынул дневной свет.
7
Богданова трясло. Сердце стучало неровно и тяжело, в горле вырос плотный, прочный узел. Воздух толчками врывался в разинутый рот, а пульс в ушах казался пещерным гномом, который, вооружившись киркой или мотыгой, упорно ищет выход на поверхность.
- Больше не хочу,- с трудом проговорил Богданов.- С меня достаточно. Раньше всё было иначе...
- И в чём же разница?- холодно осведомился недавний сопровождающий, пренебрегая паникёрскими настроениями Богданова.
- В том, что сейчас я был там по-настоящему. Раньше я просыпался, и всё казалось сном. А теперь не кажется.
Тут пациента передёрнуло, и он прикрыл глаза. Аналитик пожал плечами:
- А чего ж вы ждали? Конечно, с каждым последующим сеансом переживания делаются всё интенсивнее. Но главное даже не в этом. Вы дрожите потому, что я покусился на святую святых: ваш зеркальный щит, вашу цензуру, расставание с которой для вас невозможно даже в кошмарном сне.
Богданов помотал головой:
- Пусть будет так. Пусть невозможно.