- Не будьте бабой!- гаркнул аналитик столь внезапно, что лежавший на кушетке едва не обмочился.- Мне надоели эти бесконечные сопли! Мало того, что вы чуть было не сломали мне шею, так смеете вдобавок утверждать, что я пострадал напрасно! Хотя бы об этом подумайте.

Пациент приподнялся на локте.

- Я? Я чуть не сломал вам шею?

Аналитик, изображая исключительное недовольство, отвернулся и буркнул:

- Конечно, вы. Теперь уж можно признаться: транс тут не при чём. Вы отождествили себя с бессознательной силой под видом Афины и съездили мне так, что я с трудом сдержался и не дал вам сдачи. Я, понятное дело, не хотел вас смущать и правду скрыл, но раз вы пошли на попятный, то...

Как ни странно, сообщение аналитика вернуло Богданова к жизни. Он сел.

- То есть... поклянитесь жизнью!

- Клянитесь сами, если вам нравится, а я не буду. Клятвы предрассудок, я оперирую научными фактами, которые установлены опытным путём.

Богданов покраснел и замолчал надолго. Врачеватель, ощущая себя победителем, разместился в кресле, скрестил на груди руки и уставился в окно. Он восседал с неприступным видом, разрешая бестолковому Богданову раскаяться.

Тот, наевшись поедом собственной сущности, гнилой и незрелой сразу, в конце концов робко обратился к аналитику:

- Можно задать вопрос?

Аналитик, не оборачиваясь, свысока уточнил:

- Один?

Уничтоженный Богданов кивнул, одновременно сглатывая слюну.

- Задайте,- бросил аналитик равнодушно.

- У меня сложилось впечатление,- взволнованно заговорил клиент,- что Персей тупеет не по дням, а по часам. В отличие от меня. То, что я помню после сеанса, становится с каждым разом всё более живым. А тот, несмотря на ваши попытки лечить его вместе со мной, остаётся непрошибаемым.

Богданов, полный надежд на прощение, вскинул глаза на собеседника. Аналитик ненадолго задумался, потом просветлел и - уже, увлечённый, оживляясь - пустился объяснять:

- Думаю, что ответ здесь простой.