Все эти вечера Елена и Евгений проводили вместе на вилле советника. Мама Иду даже настояла, чтобы на время отсутствия отца Евгений перебрался сюда жить.

По утрам, когда еще не было жары, они ездили купаться на океан, мили за три от дома, на велосипедах. Они мчались по твердым, как бетон, тропинкам сквозь плантации кокосовых пальм.

Наплававшись вдали от берега, они медленно возвращались и, дождавшись хорошей крутой волны, ловко выкатывались на ее гребне на сероватый влажный песок.

Потом они лежали на песке, а вокруг была тишина: лишь ритмично шлепались о берег теряющие силу волны, шипела убегающая пена. Мир был необъятен в своей тишине и прозрачности.

— Молодые люди, так недолго и сгореть! — вдруг раздался над ними чей-то веселый голос. — Наше солнце белой кожи не любит.

На берегу, повыше их, там, где кончалась — кокосовая роща и начинался песок пляжа, стоял африканец в костюме «сафари». Он казался очень высоким из-за своей невероятной худобы и непропорционально маленькой головы на узких плечах.

— Доброе утро, мисс Мангакис, доброе утро, товарищ Корнев! — учтиво поклонился, подойдя к молодым людям, африканец и приветливо улыбнулся. — Майор Араухо, начальник контрразведки армии Республики Гидау.

Голос его был мягок, добродушен, хотя в нем и проскальзывали легкие насмешливые нотки, словно он все время посмеивался сам над собою.

— Извините, что я помешал вашему уединению. Видите ли, должность у меня такая, что ни мне к вам, ни вам ко мне лишний раз заходить не следует.