Араухо опять засмеялся, но, сразу же оборвав смех, достал из нагрудного кармана два сложенных пополам конверта. Один протянул Елене, другой — Евгению.

На нежно-голубом конверте с алжирской маркой юноша увидел крупные, размашистые строчки адреса, написанные отцом: «Е. Корневу, г. Габерон, Республика Богана».

— Отец в Алжире? — поразился Евгений.

— А у мисс Мангакис письмо из Нью-Йорка.

— Но… — хотела что-то сказать Елена..

— Нет, мисс! — почти торжественно провозгласил майор Араухо. — Ваши родители в Освобожденной зоне Республики Гидау. А конверты… Конечно, конспирация не бог весть какая, но, попади они в лапы тугам, тем пришлось бы поломать себе головы.

Отец писал Евгению, что дела идут на поправку. Сын мамы Иду извлек из ноги четыре пули. «Отличные сувениры!» — шутил отец; а через неделю пойдет караван с ранеными, с которым отправят в Богану и его. Если все будет хорошо, он успеет как раз к самолету в Москву. Ему, Евгению, надо заказать билеты и заняться упаковкой вещей. Жаль только, что не удастся побывать на церемонии провозглашения независимой Республики Гидау.

Было в письме и о том, что Евгению уже восемнадцатый год, он взрослый и отец надеется, что он больше не будет делать глупостей — намек на недавнее путешествие с мамой Иду.

Елена, прочитав свое письмо, обратилась к майору:

— Мистер Араухо, не знаете ли вы, что с… — Елена опять взглянула на Евгения, и он понял, о ком сейчас пойдет речь, — что с Майком?..

Но начальник контрразведки предостерегающе выставил ладонь.

— Не продолжайте, мисс Мангакис. Есть вещи, о которых не следует говорить даже в таком уединенном месте и даже со мною. Ведь вы же знаете, что капитан Морис отпустил вашего друга не случайно?

Араухо сделал многозначительную паузу, и Елена почему-то поспешно кивнула.

Африканец перевел взгляд на Евгения: