Шломи отчаянно маневрировал, пытаясь все время оказываться между мною и разъяренным папашей, а я, соскочив, стал бегать за ориксенком, то и дело плюхаясь на усыпанный колючками песок в попытке его схватить и одновременно уворачиваясь от рогов матери, преследовавшей нас по пятам. При температуре 50 градусов в тени такие упражнения удивительно быстро выматывают. Наконец я ухватил "теленочка", пулей вскочил в машину, и мы помчались по большому кругу в тучах пыли, стараясь оторваться от погони. В нашем распоряжении было три минуты: потом родители могут не признать пропахшего людьми и бензином малыша. Покрытый чудесной золотистой шерсткой ориксенок отчаянно брыкался, но я, прыгая вверх-вниз от тряски, все же ухитрился измерить его рулеткой и взвесить на специальном безмене. Как сейчас помню: 52 см в длину и пять с чем-то кило.

Я шлепнул ему на ушко метку, и Шломи затормозил, чтобы я мог аккуратно вколоть поливакцину. В тот момент, когда я надавил на поршень шприца, из-за машины вывернулся папа-орикс и наотмашь ударил меня рогами, так что я чудом успел отбить их ботинком. Я поставил на землю перепуганного малыша, и мы сломя голову умчались прочь.

Выслушав отчет Шломи о мероприятии, Рони Малка многозначительно посмотрел на Ринга и сказал мне:

- Берем тебя волонтером. Платить пока не будем, но балок для жилья выделим.

Питаться можешь тем, что зверям привозят. Если ты и вправду все умеешь, через две недели запишем младшим научным сотрудником (должность называлась иначе, но на русский лучше перевести так). Тогда и платить начнем, правда, мало. На работу выходишь завтра утром. К хищникам не заходить, змей в руки не брать, ночью по пустыне не шляться. Хорошо бы тебя никто не разорвал в первый месяц - здесь такое уже было. Желаю удачи!

Я заскочил в душ, пробежал два километра до автобусной остановки, приехал вечером в Тель-Авив, забрал в дельфинарии вещи, попрощался с директором, Полиной и (увы, по телефону) с Наденькой, снова сел на автобус, отдав за билет всю зарплату за три дня работы в дельфинарии, и утром прибыл в Хай Бар. В тот же день я отправил Ирочке первое письмо, в котором сообщил, что устроился на работу, что очень скучаю, что погода у нас хорошая и что зима пролетит быстро.

Ты обижена очень сейчас