Иначе нельзя. Ребята квартиру продают, чтобы там купить. Им прописка нужна, иначе на работу не устроишься. Ко мне будут на лето приезжать. Кроме того, они же не навсегда меня покидают. Заработают сколько надо, потом сюда вернутся, здесь жилье приобретут. А у кого поселятся, как не у меня, пока все дела не решат?» Я не стала спорить, только заметила: «Твою квартиру можно и сдавать. В этом случае вы летом приедете и не только здесь поживете, да еще и денежки заберете». Она меня, конечно, не послушала. Видать, на семейном совете все давно обсудили. «Я тебе, — смеялась, — надоела?» — «Господь с тобой, — отвечаю, — будь моя воля — вообще бы с тобой не расставалась». Так разговор и закончился.

— Кто вам сказал, что она уехала?

Павлина Егоровна усмехнулась:

— Новые жильцы, кто ж еще. Выхожу позавчера на лестничную клетку, смотрю: дверь у Клавдии открыта, а в прихожей незнакомцы копошатся. «Вы кто Васильцовой будете?» — спрашиваю. Они мне в ответ: «Соседи мы твои теперь, тетенька». Я сначала опешила: «Как? Почему?» Новые жильцы и ввели меня в курс дела. В общем, решила Клава сделать так, как я ей советовала, — с детьми уехать. От квартирки своей все же избавилась, сказав покупателям: «У дочери с мужем теперь деньжата появятся, они отдыхать в Крым да на Кавказ ездить будут. Так что нам тут жилплощадь ни к чему. Захотим вернуться — новое жилье без проблем отыщем». И укатила моя любезная за тридевять земель. Хоть бы словечко на прощание промолвила! Столько лет друг друга знали! Обидно.

Лариса поправила прическу:

— Вам это не кажется странным?

Пожилая женщина вздохнула:

— Иногда кажется, иногда — нет. Видать, спешили они очень. К тому же подружка мой адрес знает, вот письмецо от нее жду.

Кулакова повернулась к коллегам:

— Что будем делать?