Сегодня был вторник, и у Энсона оставалось еще пять дней, чтобы найти тысячу баксов и рассчитаться с Дунканом. Это не представляет сложности, но вот как рассчитаться с Бернштейном? При этой мысли Энсон невольно поежился. Впрочем, время еще есть.

Из-за того, что Энсон пребывал в постоянном напряжении, он проявлял больше настойчивости и напористости, чем было необходимо, а когда агент пребывает в таком состоянии, ему почти никогда не удается убедить клиента что-либо застраховать.

Неделя началась из рук вон плохо, но Энсон, будучи по натуре оптимистом, убеждал себя в том, что все как-то уладится.

И когда он стукнул молотком по обшарпанной, с давно выцветшей краской двери пришедшего в упадок дома, то он вдруг каким-то шестым чувством ощутил, что фортуна вот-вот повернется к нему лицом. И теперь, глядя в огромные, кобальтового цвета глаза Мэг Барлоу, стоявшей в дверном проеме, Энсон понял: вот оно, началось!

При виде этой женщины, которая была моложе его примерно на год, Энсон почувствовал, как кровь побежала по его жилам быстрее, чем обычно, что происходило всегда, когда он встречал женщину, возбуждавшую в нем желание.

Она была высокой, примерно на дюйм выше его, крепко сбитой, широкоплечей и длинноногой. Оранжевый пуловер и черные брюки плотно облегали ее фигуру, выгодно подчеркивая бюст, тонкую талию и идеальной формы бедра. Собранные в пучок волосы цвета меда были стянуты на затылке зеленой лентой. Все это Энсон заметил с первого взгляда. Красавицей в прямом смысле этого слова ее назвать было нельзя: пропорции носа и рта были несколько нарушены, но Энсону она показалась самой привлекательной женщиной на свете.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем ее губы раздвинулись в улыбке, дав Энсону возможность рассмотреть два ряда великолепных зубов.