Я огляделся. Вокруг никого. Сейчас полечу, сказал я себе. И верил, что смогу полететь: воздух был мягким, как пуховая перина, а сам я стал невесомым, казалось, невидимый воздушный шар тянет меня вверх, казалось, я могу плыть по воздуху, как птица или как самолет (но только бесшумный), в полной тишине. Для этого не нужно никаких усилий, достаточно приподняться на цыпочки и нырнуть с парапета туда, где газоны и деревья Виллы Дориа Памфили, среди которых днем находят приют совы, слетающиеся в город по ночам. Я оглянулся и посмотрел на машину. До чего смешным казался мне ее кургузый каркас, до чего же она приземленная, до чего нуждается в опоре! Машина настолько подвластна закону земного притяжения, что и представить себе невозможно, как бы она оторвалась от земли хоть на полметра. Смешны были и другие засновавшие по улицам автомобили, с этим их жалким жужжанием, со всеми их сложными и такими бесполезными механизмами. Большие и маленькие машины вереницей скользили по асфальту. Да, смешно было от одной мысли обо всех этих моторах, сцеплениях, колесах.
Высоко в небе с рокотом проплыл самолет, и душа моя переполнилась ужасом. Сравнение явно хромало: что общего могло быть между мной и этой фантастической машиной, поднимающей в воздух тонны груза, с ее изрыгающими пламя турбинами, электронными внутренностями, с панелями, ощетинившимися ручками и рычагами, с автопилотами, убирающимися шасси и всем остальным? Я посмотрел на свои руки, на запястья, такие худые, такие беспомощные, потрогал щеку, за ночь покрывшуюся щетиной, и спрыгнул с парапета, на который уже было вскарабкался, чтобы пуститься в полет.