Второй извертелся от нетерпения. Но Первый не торопился. Казалось, что каждое слово он проговаривает сначала про себя и только потом произносит вслух.

– Нас трое. Все родились в разных семьях. Я и Второй жили в бедности, Третий рос в богатой семье. Судьба соединила нас вместе и сделала братьями, и я предлагаю, чтобы мы совершили по-настоящему, как положено, весь обряд. Второй, тебе удалось раздобыть свечу?

Вместо ответа Второй молча откинул крышку корзины. На дне в глиняной плошке слабо теплился огарок свечи. Почувствовав воздух, цеплявшийся за фитиль огонёк потянулся вверх и испустил оранжевое с синим сияние.

Три мальчика встали вокруг свечи. Каждый по восемь раз поклонился другому. «Ты мой брат, я твой брат навечно», – произнёс каждый. Когда обряд был исполнен, Первый сказал:

– Мы побратались в беде, и наше братство крепче, чем кровное. Когда окажемся на свободе, мы откроем наши настоящие имена, а пока – мы рабы и обращаться друг к другу будем по-прежнему. Третий брат, ты не раз говорил, что тебя обучали выводить иероглифы чётким и красивым почерком.

– Обучали, – прошептал Третий. – Каллиграфия называется. – Третий не спускал с Первого круглых расширенных глаз, будто тот решал его судьбу.

– У нас нет бумаги и туши. Пусть бумагу заменит бамбук, а тушью послужит сажа. Я соскрёб её с котелков, размешал на воде и добавил клея.

Первый поставил перед Третьим глиняный черпачок с чёрной жижей. Потом взял в руку короткий бамбуковый кругляш, весь в трещинах от старости или от долгого пребывания рядом с огнём, сдавил, и кругляш раскололся на несколько продолговатых дощечек.

– Третий брат, выбери три одинаковых ровных дощечки и выведи на них какой-нибудь знак. Сумеешь?

– Сумею, – прошептал Третий. – Я напишу иероглиф «фэн» – «ветер», чтобы мы стали свободными, как ветер, и умчались подальше отсюда.

– Только не забудь запереть дыхание, а то заклятие не будет действовать, – быстро проговорил Второй.